В дебрях Атласа.
XXIV. Цена предательства

Заявление о нарушении
авторских прав
Автор:Сальгари Э. К., год: 1910
Категории:Роман, Приключения


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

XXIV. Цена предательства

Старинная и тяжелая колымага на высоких колесах, колыхаясь, будто среди моря, быстро ехала по нижнеалжирской равнине, влекомая прекрасными лошадьми с длиннейшими гривами. Ее сопровождали двенадцать вооруженных спаги на хороших лошадях, а тринадцатый ехал возле дверцы, крича не переставая:

-- Ну, погоняй, скотина-почтальон! Чтоб тебя побрал черт со ста тысячами хвостов! Ты словно в сговоре с этими бедуинами, маврами и кабилами.

Этот спаги был Бассо, а в колымаге сидел толстый человек угрюмого вида, с длинными усами. Он держал в зубах трубку, но она, по-видимому, плохо раскуривалась, и куривший ее сопровождал каждую затяжку проклятиями по адресу алжирского табака и людей, его выращивающих. Пассажиром был жестокий вахмистр из бледа, уже оправившийся после болезни, но не на столько, чтобы ехать верхом.

К счастью, в это время в Алжире не было недостатка в почтовых дилижансах, и вахмистру без труда удалось перехватить один из них, ходивший между деревнями Нижнего Алжира.

Деревенские жители могут подождать своей почты лишних дней пять--шесть и посидеть в своих палатках, вместо того чтобы ехать галопом на четверке хороших лошадей!

Три дня дилижанс катился по равнине у подножия Атласа, останавливаясь только на короткое время в самую жару, и все еще не мог добраться до стоянки бедуинов.

Но до нее уже не могло быть далеко, так, по крайней мере, уверял Бассо, и потому он побуждал почтальона немилосердно погонять и без того взмыленных лошадей.

Солнце заходило в океане огненных лучей, и уже сумерки мало-помалу охватывали небо. Кое-где замерцали звезды, и Бассо радостно воскликнул:

-- Вахмистр, я вижу дым, поднимающийся над стоянкой.

-- Наконец-то! - ответил усатый начальник, пыхтя как тюлень и отирая с лица градом катившийся пот. - Три дня мы жаримся, словно в пекле. Заплатят мне эти два негодяя за такое путешествие, если только твой бедуин не упустил их.

-- Не беспокойтесь: не такой он дурак, чтоб выпустить из рук людей, за которых заплатят звонкой монетой.

-- Лишь бы они не вздумали увеличить цену. Ты знаешь, какой ненасытный народ эти бедуины.

-- Тогда мошенники познакомятся с нашими саблями, и мы прогоним их в Атлас. У Рибо двенадцать человек, с нами столько же; у начальника же каравана и тридцати не наберется. Вы знаете, что двенадцать спаги никогда не задумаются броситься и на большой отряд арабской кавалерия.

-- Да, знаю, но все же я предпочел бы покончить со всем этим, не прибегая к оружию. Эй ты, чертов почтальон, погоняй своих кляч!

Обе стоянки были уже совсем близко. Уже ясно виднелись огни, горевшие вокруг больших шатров бедуинов и маленьких палаток спаги.

-- Бассо, дай сигнал о нашем прибытии, - приказал вахмистр. Один из спаги, взяв трубу, проиграл несколько тактов. Через минуту из лагеря Рибо послышался ответ.

-- Наши молодцы не испугались этих каналий, - сказал вахмистр. - Сегодня вечером им будет удвоенная порция и угощение. Ну, почтальон, погоняй! Уснул ты, что ли?

Тяжелая колымага, не перевернувшись, преодолела наконец пространство, отделявшее ее от лагеря, и остановилась перед стоянкой спаги, встретивших товарищей громкими криками.

Рибо сразу догадался, кто сидел в дилижансе.

-- Добрый вечер, вахмистр! Не ожидал вас так скоро.

-- А, Рибо! - воскликнул начальник, трепля его по плечу. - Это ты, молодец? Ты заслуживаешь награды за свое усердие. Красиво будет выглядеть еще серебряная полоска на нашивке; я уж выхлопочу ее у капитана, когда он дней через десять вернется из Константины. Ты видел пленников?

-- Бедуин ни за что не хотел пустить меня к ним. Я вчера собрался было пройти в лагерь и застал всех вооруженными, готовыми пустить в ход силу.

-- Что? - закричал вахмистр, принимая трагическую позу. - Они осмелились не пустить французского унтер-офицера? Ну, теперь я здесь, и сил у меня достаточно, чтоб взорвать их всех на воздух с их палатками и верблюдами. Пошли кого-нибудь сказать, что я жду их главаря, а вы, другие, приготовьте ужин: провизии у нас довольно. Я умираю с голоду.

Спаги поспешно разбили палатки и зажгли около них огни. Они готовились жарить барана, когда сторожевые затрубили тревогу.

Предводитель бедуинов с помощником, в сопровождении шести всадников, приблизился к палаткам спаги.

Вахмистр принял их, сидя на коне, но не переставая курить.

-- Привет вахмистру! - начал бедуин с поклоном, распахивая плащ, вероятно, чтобы показать, что за поясом у него целый арсенал. - Будь моим гостем.

-- Здесь мне лучше, среди моих верных спаги, - ответил вахмистр, ответив на приветствие легким кивком головы. - Пленники у тебя в лагере?

-- У меня,

-- Я желаю видеть их.

-- Погоди, господин, ты еще не выплатил мне награды.

--Ах ты, осел! За кого ты меня принимаешь? Раз я обещал, значит, и привез, скотина ты этакая!

Аль-Мадар не обратил внимания на оскорбление. Он с тревогой оглянулся и быстро пересчитал спаги, готовивших ужин.

-- Ты устроил мне западню, франджи? - спросил он. - Зачем ты привел с собой столько людей? Разве без них было мало?

-- А тебе какое дело, сколько спаги со мной, когда я приехал заплатить за твое предательство? - закричал вахмистр, пуская бедуину клуб дыма в лицо. - Ну, живо, завтра я намереваюсь вернуться в блед. Сколько у тебя пленников?

-- Трое: два франджи и мавританка.

-- Прикажи привести ее в отдельную палатку: мне надо переговорить с ней.

-- Сначала...

-- Знаю: сначала награду, старый плут. Бассо, дай сюда чемодан. Сержант направился к дилижансу и вынул старый чемодан из желтой кожи, вероятно, судя по его виду, совершивший по крайней мере одно путешествие в Мексику.

-- Ну, считай, старый бродяга! - крикнул он, бросая кошель бедуину. - Только предупреждаю: скажи ты мне, что недостает хоть одного цехина, я велю обрезать тебе уши и отведу в блед, как разбойника.

Золотые монеты трижды прошли между цепкими пальцами хищного сына пустыни.

-- Кончил? - спросил вахмистр.

-- Кончил, франджи.

-- Значит, пленники мои?

-- Пошли за ними, когда захочешь.

-- Пусть остаются в твоем лагере до утра; после ужина я повидаю их, а девушку вели отвести в отдельную палатку.

-- Будет сделано, франджи.

-- Но предупреждаю: мои спаги ночью будут следить за твоим лагерем. Кто знает, что может случиться. Теперь давайте ужинать. Бассо, баранина поспела?

-- Ждем только вас, вахмистр.

-- Бутылки достал?

-- Все, какие нашел.

Спаги устроили из одной палатки стол и покрыли его пальмовыми листьями.

Вахмистр, всегда отличавшийся прекрасным аппетитом, первый принялся за ужин. Спаги последовали его примеру, и скоро от барана остались только косточки.

За бараниной последовали консервы и очень соленый сыр, а также фрукты в изобилии.

-- Теперь атакуем алжирскую каабу, - сказал вахмистр, указывая на собрание бутылок. - Разрешаю себе роскошь предложить вам бордо и бургундского. Идите в атаку без штыков и ружей.

Спаги не заставили повторять себе приглашение и, саблями отбивая головки бутылок, пили прямо из горлышка.

Бордо, как всякое вино, ввозимое в глубь Алжира, могло поспорить с любым уксусом; но спаги не обращали внимания на подобные пустяки. Вахмистр не отставал от других и только приказал отнести в свое помещение бутылку лучшего бордо, чтобы завершить ею вечер, как в дверях показался аль-Мадар, говоря:

-- Девушка в палатке.

Вахмистр встал, сначала побледнев как мертвец, а затем покраснев, как петушиный гребень

-- Одна.

--Друзья, доканчивайте бутылки, а потом окружите лагерь бедуинов.

Обтерев ладонями пыль с лица, закрутив усы и сдвинув картуз набекрень, он пыхтя направился за бедуином.

-- Прежде проводи меня к мужчинам, - приказал вахмистр. - Что они делают?

-- Бесятся, как дикие звери.

-- Отчего? Ты с ними нехорошо обращался?

-- Нет, даже приказал отнести им ужин, а они запустили им в лицо посланного. Они с ума сошли с тех пор, как я силой увел от них девушку.

-- Понимаю, - сказал вахмистр. - В таком случае мне лучше повидаться с ними завтра утром, когда их связанными посадят в дилижанс. Отведи меня к девушке.

Они пошли по лагерю, мимо многочисленных палаток, мимо верблюдов, махари, лошадей и тюков с товарами.

-- Девушка связана? - спросил вахмистр.

-- Еще бы! Такую гиену я ни за что не взял бы в жены.

-- А я - напротив.

-- Дело вкуса.

Они подошли к большой палатке, где слабо теплился масляный ночник. Вход сторожили два бедуина.

-- Входи, франджи, - сказал с несколько ироничной усмешкой бедуин, - и попробуй обуздать эту молодую гиену.

Вахмистр отпустил сторожевых бедуинов и вошел в палатку один.

Афза стояла привязанная к центральному колу. Увидев входящего, она вздрогнула, и в глазах ее сверкнули ярость и угроза.

-- Ты не ждала меня, Афза? - заговорил вахмистр. - Как видишь, и мертвые иногда возвращаются. Твои руки слишком слабы, чтобы убить человека наповал; но я на тебя не сержусь, я сам держал себя как скотина.

Афза смотрела на вахмистра с некоторым удивлением. Он сел на стоявший тут тюк товаров и сказал:

-- Поговорим, моя малютка. Прежде всего скажу тебе, что прихожу к тебе не как враг, но как друг...

-- Несмотря на твой поступок, я не сержусь на тебя и хочу, чтоб ты стала моей женой.

-- А если я тебя не люблю?

-- А! Ты все еще продолжаешь любить того, другого? И за что ты любишь его?

-- Он спас мне жизнь.

-- Эка невидаль! Я бы спас тебя не один, а сто раз...

-- До сих пор ты еще ничем не доказал своей любви ко мне.

-- Клянусь брюхом тюленя! Что же, прикажешь мне сейчас отправиться на поиски какого-нибудь льва в Атласских горах, чтобы убить его у твоих ног? Странные вы люди, мавры.

-- Дай мне в таком случае другое доказательство.

-- Какое? Скажи...

-- Отпусти пленников.

Вахмистр даже подскочил.

-- Ты с ума сошла. Разбойники уже принадлежат военному трибуналу. Через две недели никто не вспомнит о них.

Афза страшно побледнела, из груди ее вырвалось глухое рыдание, которое она не смогла сдержать

-- Они виноваты в неповиновении начальству и бегстве; военный трибунал не нежничает с легионерами, да еще такими отпетыми.

-- Отпусти их

-- А потом? Потерять свой чин и тоже попасть под трибунал?

-- Взвали вину на бедуинов.

-- Об этом нечего и говорить, моя красавица.

-- Ну, так и тебе не видать меня...

-- Потише, потише Помни, что и у тебя есть счеты с французским судом.

-- А твое покушение на мою жизнь За это каторга или расстрел.

-- Ну что же, расстреляй! Женой твоей я никогда не сделаюсь!

-- Я сумею заставить тебя... Что ты в конце концов? Простая мавританка, и слишком большая честь, что я снисхожу до тебя.

-- Как же ты заставишь меня?

-- Прибегну в крайнем случае к силе.

-- Так послушай, что я скажу тебе, - отчеканила Афза, - я графа!

Молния, внезапно ударившая в палатку, не ошеломила бы так вахмистра, как это признание.

Он вскочил, весь побагровев, с глазами, выкатившимися из орбит,

-- Ты замужем! - закричал он. - Ах, негодяй! И сколько месяцев вы издевались надо мной!

-- Ну что же? Женишься ты на мне? - повторила Афза. Ответом послужил поток ругательств.

-- Всем вам конец! - заревел вахмистр. - Мужа твоего расстреляют; тебя на каторжные работы за покушение на жизнь офицера. Клянусь брюхом кита! Не ожидал я подобного сюрприза! Мошенники! Так обмануть меня! Я ненавижу тебя. Завтра отправлю тебя в блед с твоим мужем. Увидим, как трибунал отомстит за меня. До завтра, атласская гиена.

Вахмистр вышел, ругаясь по-арабски и по-французски, и вернулся в свой лагерь, строя планы ужасной мести.

Бассо продолжал пить с товарищами, смеясь за спиной вахмистра.

Когда последний, как бомба, влетел в палатку, Бассо сейчас же понял, что произошло нечто важное.

-- Видно, девушка встретила вас не очень-то любезно? - спросил он с оттенком насмешки.

-- Какая там девушка? - закричал вахмистр, ударяя изо всех сил кулаком по столу.

-- Афза...

-- Она жена графа.

-- Об этом поговаривали в бледе.

-- А ты, осел, и не сказал мне!

-- Дьявол тебя побери со всеми мавританками.

-- Не одна Афза на свете. А теперь выпейте-ка глоток этого бургундского. Это вас утешит...

Вахмистр вздохнул и уселся рядом с Бассо...

В эту ночь никто не спал в лагере. Спаги, опасаясь какой-нибудь неожиданности со стороны аль-Мадара, выставили своих часовых около обеих палаток, где помещались легионеры и Афза.

Бедуины, получив награду, по-видимому, больше не интересовались беглецами. Они готовились сняться со стоянки: вьючили бактрианов и махари, складывали палатки, чтобы скорее добраться до Атласа.

Когда солнце взошло, караван уже был готов к отходу. Аль-Мадар отправился проститься с вахмистром и прошел со своими навьюченными верблюдами и махари мимо палаток спаги, поспешно направляясь на юг.

В лагере остались только трое пленников, привязанных к кольям и охраняемых полудюжиной спаги.

Вахмистр приказал запрягать дилижанс и снять палатки.

Когда привели графа и Энрике, злоба вахмистра, до сих пор сдерживаемая, разразилась как буря:

-- Канальи! Мошенники! Попались наконец! Каторжники! Вот увидите, куда угодите! Паф! - и от вас и помину не останется. Будете валяться в каком-нибудь рву около Константины или Орана. Уж не видать тебе твоего Дуная и твоих Карпат, граф. Сгниешь здесь вместе с женой, которая помогла тебе бежать, а меня пыталась убить

-- Вы закончили, вахмистр? - спросил Энрике. - Словно капитан Темпеста разбушевались. Впрочем, вы его не знали: ведь вы в Ливорно не бывали.

-- Молчи, адвокат-неудачник! - крикнул вахмистр, сжав с угрозой кулаки. - Вот посмотрим, как ты станешь защищаться на суде. Правда, у тебя язык всегда был длинный...

-- Если желаете, могу при вас начать свое слово защиты, - не унимался тосканец. - Я начну с того, что скажу: "И этот осел вахмистр..."

-- Что ты сказал?..

-- Осел... Хотел отбить жену у графа Михая Чернаце...

-- Ах ты, рыжая обезьяна! Ты посмеешь сказать это?..

-- Еще бы, - ответил тосканец. - Звезда Атласа подтвердит, правда ли это.

-- Молчи, скотина! Посадить в дилижанс этих негодяев! Спаги, помиравшие со смеху, посадили связанного графа, Афзу и тосканца в дилижанс, между тем как вахмистр взобрался на козлы рядом с почтальоном, не переставая браниться.

-- Готовы? - спросил Бассо солдат.

-- Готовы, - ответили спаги, выстроившись в два ряда.

Дилижанс тронулся, окруженный спаги, смеявшимися и перебрасывавшимися шутками. Один только Рибо примолк и казался рассеян, так что даже не отвечал на вопросы ехавшего рядом с ним капрала.

Он спрашивал себя со страхом, почему Хасси не спешит на помощь дочери, которую обожал больше Пророка и всех его святых? Неужели сенусси и кабилы не оказали ему помощи, несмотря на присутствие марабута?

Между тем дилижанс, запряженный четверкой сытых, хорошо отдохнувших лошадей, с каждой минутой удалялся от Атласа, приближаясь к бледу, где верная смерть ждала если не Афзу, то, во всяком случае, легионеров.

Проехали уже несколько миль по совершенно пустынной равнине, как вдруг вдали послышалось несколько ружейных выстрелов.

-- Стой! - скомандовал вахмистр, вставая, чтобы лучше осмотреть окрестность. ... Уж не напала ли какая-нибудь шайка кабилов на аль-Мадара?

К югу, в стороне Атласа, виднелось облако пыли, по-видимому поднятое многими лошадьми, и слышались выстрел за выстрелом вместе с воинственными криками.

-- Бассо, ты ничего не видишь? - спросил вахмистр.

-- Только пыль.

-- А ты, Рибо?

-- И я тоже.

-- Я здесь представитель власти и не позволю, чтоб у меня под носом совершались на французской земле такие бесчинства.

-- Пусть себе эти разбойники перебьют друг друга, - сказал Бассо.

Если же ваши выстрелы не подействуют, бери всех людей. Клянусь брюхом кита! Я не потерплю беспорядка у себя на глазах. Не напрасно я вахмистр. Поезжай, Рибо, а мы немножко подзадержимся.

Сержант, в сердце которого вновь проснулась былая надежда, указал спаги, чтобы ехали за ним, и пустил свою лошадь в галоп.

В ущельях Атласа, по-видимому, шло настоящее сражение между бедуинами и горцами, спустившимися с лесистых склонов.

Ружейные выстрелы и крики не умолкали, а вдали виднелось несколько махари, скакавших без всадников.

Больше ничего нельзя было рассмотреть, потому что гигантское облако окутывало сражавшихся.

На земле валялось много убитых людей и верблюдов, бившихся в предсмертных судорогах между тюками, свалившимися с седел.

Посредине виднелось человек пятьдесят в длинных белых плащах, на великолепных взмыленных конях.

Увидав приближавшихся спаги с саблями наголо, готовых к нападению, атласские всадники выстроились в две линии.

Раздался залп из двадцати--тридцати ружей, и семь спаги упали один за другим вместе с лошадьми.

Один Рибо остался чудесным образом не тронутым этим градом пуль.

-- Что ты сделал, Хасси? - закричал сержант, бросая взгляд, полный отчаяния, на товарищей.

-- Я защищался, - ответил Хасси и, обернувшись к своим кабилам, приказал: - Пусть четверо из вас стерегут этого человека до моего возвращения. Вы отвечаете головой за его жизнь. До скорого свидания, сержант! Я догоню дилижанс и привезу с собой голову этого собаки вахмистра. Едем, сыны Атласа! Спасите мою дочь!



Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница