Владыка морей.
Часть первая.
XV. Смерть хаджи

Заявление о нарушении
авторских прав
Автор:Сальгари Э. К., год: 1906
Категории:Роман, Приключения


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

XV. Смерть хаджи

Описывать ли подробности того, что произошло на палубе купленного Янесом парохода? Правда, долг летописца - говорить обо всем. Но, с другой стороны, и так наше повествование полно ужасных картин.

Кровавые бои, во время которых бойцы не просят и не дают пощады. Картины истребления человека человеком. Картины насилия, влекущего за собой другое насилие И кровь, кровь без конца...

В этом нет вины самого рассказчика: такова, нет, еще гораздо ужаснее сама жизнь там, в той стране, о которой повествует наш рассказ. Там мог бы быть рай земной, но человек превратил этот рай в ад. Там могли бы мирно развиваться колоссальные культурные государства, ибо нет в мире почвы плодороднее, чем на островах в тех водах. А там обитают только орды дикарей, которые и в наши дни, кажется, знают только одно искусство - убивать себе подобных. Жечь, грабить, истреблять. И поневоле те немногие представители цивилизованных стран, которых судьба швыряет в этот омут, в этот ад на земле, сами вынуждены силе противопоставлять силу, на хитрость отвечать еще большей хитростью, на жестокость - еще более ужасной жестокостью.

Иначе они погибают.

Может быть, когда-нибудь и в этих краях загорится заря новой, культурной, мирной жизни, и тогда о них будут петь другие песни, и кисть художника будет изображать другие картины. Пока же, если только рассказывать правду о жизни Малайзии, приходится описывать сцены, подобные тем, с которыми уже знаком наш читатель.

Но от описания пытки, произведенной над злосчастным лжепилигримом, мы уклоняемся. Зачем тревожить, будоражить нервы подобными картинами?

Скажем только, что сначала пилигрим держался вызывающе, смеялся, бодрился. Янес, которому в его странствиях по островам и морям Малайзии давно удалось закалить свои нервы, но который вместе с тем вовсе не был любителем жестокостей и избегал применять даже сравнительно легкие наказания, кроме исключительных случаев, пытался уговорить пилигрима миром покончить дело, обещая ему освобождение, если он сообщит, куда увезли Тремаль-Наика и Дарму. Но пилигрим издевался над этими попытками и все твердил:

-- Пытайте меня! Убейте меня!

Закончилось тем, что Брайан принялся за дело: в злосчастного тута начали закачивать воду, как в пустую бочку.

Муки, причиняемые такой пыткой, способны сломить самую крепкую волю, и пилигрим сдался, но сдался только тогда, когда в теле его оставалась лишь слабая искра жизни.

На вопрос, кого он подразумевал под именем "грядущего мстителя", он пролепетал:

-- Мой воспитанник... Синдия.

-- Кто он? - допытывался Янес.

-- Сын... моего побратима... Суйод-хана. Крик удивления вырвался из уст португальца.

-- Так вот она, разгадка роковой тайны! Так вот кто неумолимый враг!

Сын Суйод-хана... Сын главы ужасной, демонической секты "душителей" - той секты, которая в первой половине девятнадцатого века отравила жизнь несчастной Индии.

В дни знаменитого восстания сипаев Индии туги уже не играли прежней роли; секта, подвергшаяся систематическому преследованию со стороны англичан, растеряла большинство своих членов, и ужасные оргии и мистерии в честь богини зла, богини мести и ужаса, Кали, совершались гораздо реже, чем раньше.

За несколько лет до этого Тремаль-Наик, знатный индус, оскорбил богиню Кали: поклонники Кали обрекли на принесение в жертву своему кровожадному божеству прелестную девушку, которую любил индус, и тот при помощи Сандакана вырвал жертву из рук тутов. Из-за этого, собственно, и завязалась борьба, длившаяся на протяжении многих лет. Дочь Тремаль-Наика, Дарма, будучи ребенком, была похищена из дома отца, но Сандакан взялся ее спасти. И в эпоху, когда английские войска истребляли восставших сипаев, Сандакан и его друзья приняли косвенное участие в борьбе на стороне англичан, истребляя тутов, разрушая их последние убежища.

Именно тогда главой тутов был некий Суйодхан. Он был изобличен Сандаканом и поражен насмерть.

С тех пор прошло одиннадцать лет. Индия давно уже жила новой жизнью. Туги как будто совершенно исчезли с лица земли, и мир не без оснований полагал, что секта прекратила свое существование, ибо, как было достоверно известно, при подавлении восстания сипаев поголовно были истреблены не только вожди секты, но и все члены ее до последнего человека.

И вот, столько лет спустя, Янес встретился лицом к лицу с одним из тутов. И из его уст услышал новость: да, Суйодхан погиб. Но уцелел его сын, Синдия. И этот потомок главы "душителей" сам принадлежал к ужасной секте людей-зверей, требующих человеческих жертвоприношений богине Кали.

-- Говори! Говори же! - тряс пилигрима за похолодевшее плечо Янес. Но тот не отвечал. Казалось, он уже превратился в труп, не выдержав ужасной пытки водой.

-- Успокойтесь, сэр! - ответил небрежным тоном Брайан. - Оттого, что проглотят лишний литр воды, не умирают. Он в обмороке и только.

Бесчувственное тело пилигрима отволокли в лазарет и передали на попечение доктора.

-- Кажется, вы узнали новости, которые не очень вас порадовали? - обратился капитан Брайан к угрюмо расхаживавшему по палубе португальцу. - Неужели так опасен этот... сын главы тутов?

-- Кто знает? - отозвался хмуро Янес. - Но он может стать опасным. Ведь мы не знаем ничего, кроме его имени. Где он скрывается? Неизвестно. Какими средствами располагает? Неведомо. Что он затевает? Кто знает? На что он способен? Кто скажет?

Тайный, скрывающийся, ползучий враг-скорпион, ядовитый паук, маленькая коралловая змейка - они страшнее таких врагов, как лев или тигр. Но, судя по событиям последних недель, это действительно и страшный, и могущественный враг, располагающий неиссякаемыми ресурсами. Он поднимает даяков. Он пользуется покровительством англичан. С ним поддерживает отношения племянник Джеймса Брука, новый раджа Саравака. Ясно, что он сказочно богат.

-- Да, это штука! - отозвался американец. - Ведь для войны нужно золото, золото и еще раз золото.

-- У нашего врага непременно должны быть вооруженные суда.

-- Ну, с этим-то вы теперь справитесь без труда, мистер де Гомейра! - засмеялся американец. - Вы попросту перетопите все лодчонки этого Синдии, или как там он зовется. Ведь на нашем корабле такая артиллерия, которая сконструирована только вчера. Еще ни один регулярный флот не завел у себя такие пушки, как ваши. Америка впереди всех, но и она только начинает заказывать нашим заводам подобные орудия. Эх, жаль, что я не могу бросить мою службу и должен возвращаться домой. Я бы с величайшим удовольствием остался тут: уж больно интересно поглядеть, как вы будете распутывать все дела.

В этот момент к беседующим подошел Каммамури.

-- Что думает господин мой об открывшейся тайне? - спросил он португальца.

-- Да, что я думаю? - улыбнулся Янес напряженной улыбкой. - Ничего, мой друг. Пока не успел собраться с мыслями. Видишь ли... Ведь, в самом деле, никто из нас никогда и не предполагал, что представится возможность когда-нибудь вновь наткнуться на этих ядовитых змей, тутов. Кстати, ведь ты одно время был пленником того самого Суйод-хана, который играл почетную роль старшего душителя? Ты разве ни разу не слышал о существовании сына или семьи у Суйод-хана?

-- О нет! Дело в том, что, как жрицы, прислуживающие при мистериях в храмах богини Кали, должны оставаться девственными, иначе им грозит страшная смерть, так и главы секты, будучи раз избранными, отрекаются от мира. Ничего личного, ни семьи, ни детей. Они должны отдать себя целиком делам секты. Весь мир к их услугам, все наслаждения. Для них нет ничего запретного. Глава секты свободен от любых обязательств, от всяческих связей, кроме единственного обязательства - служить секте, и единственной связи - связи с сектой. Но если бы туги узнали, что у Суйод-хана имеется родной сын и Суйод-хан не отрекся от отцовского чувства, а воспитывает и бережет ребенка, пряча его где-то вдали от Сундербунда, положение его немедленно поколебалось бы, и влияние на тутов могло угаснуть.

-- Так. Все это довольно правдоподобно. Теперь дальше. Действительно ли туги обладают или, вернее, обладали большими богатствами?

-- О господин мой! - воскликнул Каммамури. - Какое воображение может представить себе все эти богатства, несомненно накопленные тутами? Ведь, убивая тысячи, десятки, может быть, сотни тысяч людей, они всегда забирали имущество убитых. И в их храмах скапливались несметные сокровища, сохранившиеся в тайниках, секрет которых знали только немногие избранные, а главным образом - Суйод-хан. Может быть, тайну одного из кладов тутов Суйод-хан сообщил этому пилигриму, которому он доверил воспитание собственного сына с правом передать ему сокровища, когда появится в этом надобность?

-- И это довольно вероятно! - промолвил Янес.

-- Меня изумляет одно, - вступил в разговор американец - Каким образом сын тута мог добиться поддержки англичан, если только верны ваши подозрения об их взаимоотношениях?

-- А знаем ли мы, под каким именем или титулом он скрывается? - ответил Янес. - Или вы считаете его ослом, способным прийти к губернатору Лабуана с докладом о своем происхождении и своих связях? Но мы распутаем весь этот дьявольский клубок. И будь я проклят, если не выпытаю тайну от попавшего в мои руки пилигрима, этого опекуна молодого туга. Буду пытать его до смерти, но добьюсь своего!

-- Ну! - отозвался Брайан. - А я думаю, что у вас будет не так много хлопот с этим делом. Увидите сами: пригрозите пленнику, что дадите ему новую порцию воды, и он станет болтать, как сорока. Но я бы вам посоветовал прежде немного отдохнуть, сэр. Вы, наверное, устали, пережив столько за эти дни?

Янес, в самом деле чувствовавший смертельную усталость, последовав совету, спустился вместе с Каммамури в каюту и, не раздеваясь, рухнул в койку.

Меж тем корабль продолжал свой путь к юго-востоку, держась милях в двенадцати от берега. Он отмеривал один за другим свои пятнадцать узлов, проявляя быстроту, чрезвычайную для того времени, когда лучшие пароходы не могли делать больше двенадцати узлов.

Вдали не маячил ни единый парус. Только около берега чернели точки - это были, должно быть, рыбачьи прао.

К полудню "Небраска" - так назывался великолепный пароход, приобретенный Янесом для Сандакана, - пройдя остров Тэгу, взял курс на мыс Насонг. Около четырех часов пополудни моряки завидели Лабуан. Почти в тот же момент Янес был разбужен отчаянным криком американца:

-- Вставайте, мистер! - кричал Брайан.

-- Должно быть, крайне неприятные новости? - спросил Янес.

-- Ваш пленник ушел к черту.

-- Каким образом?

-- По-видимому, отравился. У него в перстне, который мы не догадались снять, был какой-то сильный яд. Доктор не досмотрел и...

-- Умер? - застонал Янес. - Умер, унося с собой тайну, над которой я мучительно бьюсь столько времени. Это ужасно! Как теперь мы узнаем, куда паровой баркас увез Тремаль-Наика, Дарму и моих людей? Над нами тяготеет проклятье. Наша звезда, кажется, закатывается.

-- Не падайте духом, мистер Янес. Ваших друзей не съедят. Подумайте сами: их сто раз могли убить раньше, а взяли живыми. Значит, этого добивались те, кому было поручено пленить их. Очевидно, им поручили доставить пленников в какое-то убежище живыми и невредимыми.

-- Но где оно, это убежище?

-- Может быть, узнаем, не сейчас, так после.

Янес, за время последних бурных событий давно уже изменивший своему привычному флегматичному спокойствию, принялся большими шагами мерить пол каюты, расхаживая из угла в угол.

-- Где мы теперь, сеньор Брайан? - спросил он, останавливаясь перед капитаном.

-- Около берегов Лабуана.

-- А когда доберемся до Мопрачема?

-- Около полуночи.

-- Спустите на воду шлюпку с оружием и припасами на двух человек и подходите к Лабуану.

-- Что вы хотите предпринять, мистер де Гомейра?

-- Мне закралось в голову одно подозрение: паровой баркас пошел от места сражения к югу, не входя в бухту Кабатуана. Мне кажется вероятным, что Тремаль-Наик, Дарма и мои люди отправлены именно в Лабуан. Поэтому я думаю послать туда двух малайцев на разведку.

-- Два человека белой расы имели бы больше шансов на успех! - ответил капитан. - У нас на борту охотников немного заработать найдется сколько вашей душе угодно.

Собеседники покинули каюту и выбрались на палубу. Американец распорядился спустить шлюпку, позвал двух богатырского сложения матросов и сообщил им о желании португальца.

-- Я дам сто фунтов стерлингов каждому из вас, - сказал Янес,

-- если вы сумеете добыть точные сведения о моих друзьях.

-- Полезем хоть к черту на рога! - с энтузиазмом отозвался один из добровольцев.

-- Итак, отправляйтесь. Дня через два я вернусь сюда забрать вас! - проводил их напутствием Янес. - Вернусь я ночью и о своем прибытии оповещу вас, пуская зеленые ракеты.

Калифорнийцы спустились в шлюпку и направили ее к острову, а "Небраска" изменила курс и пошла к Мопрачему.

и они поглотили его.

В восемь часов вечера "Небраска", мчась на всех парах, находилась на полпути между Лабуаном и Мопрачемом.

Море по-прежнему было спокойно и безлюдно. Янес, Каммамури и Самбильонг, стоя на носу, нетерпеливо вглядывались в темный горизонт, в то время как американец, согласившийся принять на себя пока командование судном, расхаживал большими шагами по капитанскому мостику.

-- Какой будет сюрприз для Сандакана, когда он увидит нас на таком великолепном боевом судне! - сказал Самбильонг. - Мы, правда, потеряли "Марианну", но зато возвращаемся с кораблем, который стоит двадцати бригантин.

-- Интересно знать, - отозвался Янес, - ограничились ли англичане одними только угрозами по адресу Сандакана?

-- Вряд ли! - ответил Каммамури. - Еще никогда в жизни я не видел Сандакана таким озабоченным, как после получения ультиматума англичан.

-- А что если мы прибудем слишком поздно? - сказал Янес, бледнея.

-- Нет, не может быть, чтобы Сандакана победили в такой короткий срок. Одних сил Лабуана, вне всяких сомнений, не было бы достаточно для такого предприятия. Но через какой-нибудь час-полтора мы будем уже точно знать, что там, на Мопрачеме, происходит, - говорил Каммамури тихим, но проникнутым тревогой голосом.

"Небраску" отделяло от Мопрачема всего лишь около двадцати миль.

Вдруг с запада послышался отдаленный гул.

Янес прекратил расхаживать по палубе, американец с удивленным выражением лица сбежал с капитанского мостика.

-- Канонада! - воскликнул Янес.

-- И стреляют в стороне Мопрачема! - откликнулся Брайан.

Звуки отдаленной канонады усиливались. Никакой ошибки быть уже не могло: около Мопрачема шла отчаянная борьба.

Янес и Брайан заняли места на капитанском мостике, а канониры экипажа с величайшим усердием готовили тяжелые орудия "Небраски" к бою.

-- Двойной резерв к рулю, весь экипаж на палубу! - скомандовал Брайан, когда командующий артиллерией офицер доложил, что пушки заряжены и все готово к бою.

А гул канонады все рос, все близился.

-- Дым на горизонте! - вскричал он. - Там паровые суда. Значит, англичане осаждают гнездо Малайского Тигра. Добавить огня в топки! Поднять пары! - кричал Янес.

-- Нельзя! - прозвучал ответ. - Идем под предельными парами. И так каждое мгновение рискуем взлететь на воздух из-за взрыва котлов.

Прошло еще несколько минут.

Выстрелы следовали один за другим.

Янес оторвал от глаз бинокль и с проклятием швырнул его на пол.

-- Это наши прао! - воскликнул он. - Малайские Тигры уходят к северу. Мы опять побеждены англичанами!

Американец подтвердил слова Янеса: и он видел на горизонте небольшую флотилию прао, преследуемых и обстреливаемых канонерками.

"Небраска", содрогаясь всем корпусом, мчалась, как стрела.

Брайан, не отрываясь, глядел в ту сторону, где шло сражение, или, точнее, непримиримый неравный бой между канонерками и прао.

-- Теперь пора! - сказал он еще через несколько минут. - Эй, ребята! Бортовой огонь!



Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница